Дети, гаджеты, игры и интернет: хаос или возможности?

Всем привет!

Сегодня, отложив одни гаджеты и взяв микрофоны, неправильные эксперты решили обсудить детский мир гаджетов, игр и разных предположений о том, как это влияет на становление новых граждан великой страны. Ну и, конечно, про цифровизацию социальных процессов взросления. По отечественным исследованиям, первый гаджет у детей в России появляется в 5−7 лет. И хотя вслух взрослые заявляют, что это для обучения и развития, на самом деле это практически всегда цифровая няня или попытка занять ребенка играми. 74% детей, по опросам и исследованиям, играют в интернете.

Сегодня с вами будут играть, но не в «Игру кальмара», социальный психолог и геймер со стажем Михаил Вершинин. Привет, это я. Игродел и религиовед, мастер по религии Лариса Астахова.

Всем привет!

Педагог и религиовед Марина Бигнова, которая легко относится к смене гаджетов!

И никогда не играла в компьютерные игры.

Какой ужас. А также социолог и обладатель отличного микрофона Сергей Бредихин.

Да, я часто слышу в свой адрес это самое слово. Ну и гад же ты!

И обладательница микрофона похуже, ноутбука получше, религиовед и исследователь субкультур Елизавета Щетинина

Всем привет! И чей ребенок в это время не сидит в гаджетах?

Пусть бросит в нас камнем.

Сидит с папой, записывая подкаст. Ну и, конечно, прежде чем нажать кнопку «Начать» или «Продолжить игру», давайте скинем сейвы и дисклеймер товарищу майору, чтобы он нас потом перезагрузил.

Сергей, как специалист по гадам, можете вы сказать, какие бывают гаджеты?

Гадов, как и гаджетов, действительно бывает большое количество разных разновидностей. Они уже давно заняли прочное место в жизни современного человека. Но вот если попытаться ответить более-менее четко на вопрос, что же такое гаджет, мы столкнемся с тем, что каждый понимает это слово по-разному.

Мы, как люди умные и даже немножечко ученые, заглянули для этого в словарь новейших иностранных слов под редакцией Шагалова и увидели там, что это слово заимствовано от английского «гаджет» — устройства и приспособления.

Соответственно, в обиход оно входит в конце XX, начале XXI века, хотя в английском языке впервые использовалось еще в конце XIX века. На многих ресурсах можно встретить утверждение, что гаджетами называется все, что угодно — от умных телефонов до музыкальных плееров, смартфонов и так далее. То есть все небольшие электронные устройства. Хотя некоторые разводят гаджеты и девайсы. Пример гаджетов — это, скорее, наушники, небольшие флеш-носители и так далее.

А вот устройства посложнее, типа телефона, планшета, смартфона, — это уже скорее девайсы. Хотя, с другой стороны, если мы посмотрим публикации, например, журнала Time, который выкатил список 50 самых значимых гаджетов, то туда попало все, что угодно. И iPhone, и телевизор Sony, и персональный компьютер Apple, и радиоприемник, и так далее, и тому подобное.

Все, что скоро будет недоступно для россиян, вы перечислили.

Точно так. Поэтому, Михаил, все, что я произнес, вы можете смело забыть, и этого мы уже не увидим. Но сегодня, учитывая нашу тему, нас интересую гаджеты, на которых можно играть. И вот если мы посмотрим историю развития этого сегмента гаджетов, то здесь она довольно уже занятна.

Начиналось все с самых простейших электронных игр. Я думаю, что люди из более-менее старшего поколения еще помнят вот эти забавные игры про волка и зайца, которые копировали, в свою очередь, западные образцы. Ну, а сегодня это уже дополненная реальность, очки виртуальной реальности, сложнейшие геймпады, консоли и так далее.

И вот уже в университете «Синергия» открывают факультет игровой индустрии киберспорта. То есть, по сути дела, такой своеобразный институт гаджетов, игр и электроники.

Вы прослушали краткий экскурс введения в молодежный сленг.

С гаджетами примерно так обстоит ситуация. И с гаджетами, играми. Но тогда, наверное, логично задать следующий вопрос. Лариса, а какие же игры бывают и, вообще, для чего люди, так сказать, играют в этой жизни?

На самом деле, существует огромное количество определений игр, пониманий игр, и все зависит от того, что под этим подразумевается. Большая советская энциклопедия предлагает, на мой взгляд, самое лучшее определение игры. Игра — это тип осмысленной непродуктивной деятельности, где мотив лежит не в ее результате, а в самом процессе.

Да, действительно, это определение многие посчитают, наверное, спорным, но в принципе, действительно, речь идет о том, что игра, если мы возьмем любую игру маленьких детей, животных, базовые позиции, компьютерную игру, это чаще всего все-таки непродуктивная деятельность. И действительно, сама основная цель — это не результат, а сам процесс игры и получение удовольствия от этой игры.

Вообще, изучением игры занимается огромная область. Сегодня есть целое направление — игропрактика, которая занимается созданием, использованием игр. Там рассматриваются внешние контексты игры, влияние их на устройство, последствия игры, как влияет игра на окружение, в которой она проводится. Это огромный длительный процесс, который крайне интересен с точки зрения позитивных последствий игры.

Ну вот в мобильных играх главная претензия, когда говорим про детей и подростков, — это то, что разработчики встраивают туда так называемые темные паттерны игровые, которые заставляют детей смотреть рекламу, получать алмазики, а уже педиатры и психологи говорят о том, что это начинает плохо влиять на мотивацию детей, потому что они приучаются получать удовольствие и результат здесь и сейчас. То есть они отказываются. полностью от каких-то длинных, многошаговых действий. И мы сейчас с вами можем получить поколение детей, которые не готовы ждать.

Все верно. Тем более как раз в связи с этим имеет смысл поговорить буквально в двух словах об игровых технологиях в обучении. Потому что игра — это не случайно способ получения и развития навыков.

И вот с точки зрения игры как способа, ей надо активно пользоваться. То есть любая игра, в том числе самая, казалось бы, несвязанная, фэнтезийная компьютерная игрушка, у нее есть определенные цели. У шутеров есть цели — это тренировка глаз, мелкой моторики и так далее. У фэнтезийных моментов есть, опять же, подключение фантазии, включение дополнительных каких-то компонентов.

То есть у игровых технологий в обучении существует три классических элемента. Это владение умениями, знаниями, навыками. Это проживание сложных ситуаций в управляемой среде. И у меня студенты очень сильно удивлялись, когда я им говорила, что теорию организации можно проверять по «Доте». То есть по принципу тому, как ребята хорошо организуются в командообразовании, как они умеют распределять функционал, можно сделать вывод, как они будут работать.

Ну и третий, как раз в продолжение того же, через игру ребята должны учиться лучше социализироваться в коллективе.

Очень сложный вопрос, Лариса Сергеевна. На самом деле, для того чтобы понять, нужны ли игры подросткам, не надо обращаться к современной игровой индустрии, это однозначно да. Дело в том, что, собственно, игры — это моделирование реальности, в котором, так сказать, нуждаются подростки просто в силу своих возрастных особенностей.

Вообще, если честно, когда мы говорим про подростков, как правило, с ними связано очень много эпитетов из серии раздражающие. То есть они непослушные, они неопрятные, они неудобные, они не признают социальных границ, с ними достаточно сложно работать. И я очень часто, работая в школе, видела, как взрослые дяди и тети теряются перед толпой школьников соответствующего возраста от 11 до 15 лет, и, в общем и целом, у них возникает такой панический страх аудитории, с которой они просто-напросто не умеют работать.

Опять говоря о подростках, мы говорим с вами о периоде, который, в общем и целом, характеризуется двумя достаточно параллельно направленными тенденциями. Первая — это вопрос о самоидентификации, то есть подростки озабочены тем, чтобы узнать, а кто они такие, собственно, определить свое место в окружающей их социальной среде. И второй момент — это определение границы возможного и должного, то есть подростки в первую очередь заинтересованы в том, чтобы понять, а вот это я могу делать, а если я могу, то как далеко я могу в этой ситуации зайти.

И все это накладывается на очень специфические особенности — возрастные, которые выделяли еще достаточно известные советские психологи Эльконин, Божович. И, конечно же, классическая для возрастной психологии периодизация Жана Пиаже, каждый из них отмечал свои особенности подросткового возраста. Если Эльконин сосредотачивал свое внимание на комплексном подходе к подростковому возрасту, то для Божович более характерно рассмотрение вопросов социальной самоидентификации. Ну, а Пиаже, соответственно, больше занимался интеллектуальными моментами и, соответственно, когнитивным взрослением.

Ну, в общем и целом, подводя итог всем трем, так сказать, наиболее известным специалистам в этой области, можно сказать, что все они описывали подростковый возраст именно как возраст перехода, как возраст взросления, то есть перехода от детства ко взрослой жизни, который связан с появлением множества новых особенностей психики и физиологического развития, изменениями гормонального статуса и в то же время патологической совершенно неуверенностью в том, как этим всем пользоваться.

Наиболее любопытно, кстати, если кому-то очень нужно почитать что-то интересное про подростков, я бы, сейчас Михаил меня будет бить, но я все-таки забегу вперед и посоветую такую книгу под названием «Зверьство». Это не есть ошибка, она так и называется именно «Зверьство». Написали ее два американских, как бы это сказать, специалиста, что ли, Барбара Наттерсон-Горовиц и Кэтрин Бауэрс. Но Кэтрин Бауэрс — это научный журналист, ее перу принадлежит довольно много работ. Но, в общем, она посвящена как раз социобиологическим аспектам подростковой жизни. И самое интересное в этом, знаете что, когда я читала впервые, я была страшно удивлена тем, что американский биолог открывает для себя заново те самые моменты, которые мы проходили, еще когда я училась в педагогическом институте, то есть те как раз, которые были характерны для классиков возрастной психологии.

Потому что у нас скрепы и духовность, а это прогнивший Запад с ЛГБТК+.

Михаил, я думаю, что тут дело не в скрепах и не в духовности, а просто в том количестве и качестве внимания, которое уделялось проблемам, вопросам детства именно в советской возрастной педагогике и возрастной психологии, той тщательности, к которым подходили в те далекие, к сожалению, от нас времена к исследованиям в этой области.

Подводя итог, я хочу сказать, что игры на самом деле для подростков — необходимые вещи. Несмотря на то, что они склонны увлекаться ими чрезмерно. Почему? Потому что это деятельность, в которой они чувствуют себя наиболее уверенно. И это деятельность, в которой они не получают очередных, так сказать, пинков от взрослого мира, потому что, еще раз, подростковый возраст — это возраст, когда дети перестают быть детьми как таковыми. То есть они начинают входить вхождение во взрослый мир, и в этой ситуации они оказываются чрезвычайно уязвимы.

С одной стороны, они еще не знают, как себя вести по-настоящему правильно, то есть у них нет готовых моделей поведения. А с другой стороны, уже перестают пользоваться тем кредитом, который общество выдает маленьким детям. То есть все их поступки воспринимаются в достаточной степени критично и постоянно звучит: «Ну ты же уже взрослый, ты же должен понимать».

На самом деле, в большинстве случаев они не очень хорошо понимают, что именно они делают. Почему? Потому что здесь примешивается не только неумение владеть своими новыми физиологическими возможностями, но еще и гормональные определенные сложности. Все это растет, болит, чешется и, соответственно, человек не очень уютно себя чувствует в целом.

И естественно, что интеллектуальные особенности этого возраста заключаются в том, что все те механизмы, которые характерны для взрослого человека, я имею в виду когнитивные механизмы, они развиваются именно в этот период очень активно, но опять-таки подростки еще не умеют ими в достаточной степени владеть и применять их в определенных ситуациях по назначению.

Поэтому получается такая странная штука. Вот здесь он думает, действует и поступает как взрослый человек, а в этой ситуации совершенно как ребенок. И это очень раздражающе действует на многих взрослых. Они никак не могут понять, что, собственно, происходит. Почему вот в этой ситуации он поступает именно так, как нужно, а в другой ситуации он поступить так, как нужно, не в состоянии. И игры во многом помогают проигрывать именно социальные сценарии. То есть подростки в этой ситуации получают некоторые навыки того, как они должны вести себя с другими людьми.

Вот другое дело, что большая часть опасений взрослых связана с тем, что большинство игровых сценариев у нас предлагают совершенно невероятные для реального мира варианты. И всячески упомянутая Ларисой Сергеевной сегодня «Дота» — она как-то не очень вяжется с реалиями современной жизни.
Тут, наверное, слово следует передать кому-нибудь из коллег, кто расскажет нам о том, что такое возрастные цензы в играх и почему они были установлены.

Я думаю, Сергей расскажет то, потому что он сегодня фактически пробивает все наши возрастные цензы своей красотой.

Тема с возрастными цензами довольно интересна и обширна. Несмотря на то, что некоторые люди считают, что возрастной ценз в видеоиграх слишком жестокий, эти люди просто никогда не покупали игру для детей 6+ и не встречали там головоломок, которые вы не можете решить. Вот это на самом деле жестоко.

Если говорить серьезно, то возрастные рейтинги или цензы игр появились в США в 90-х годах. Там они родились не просто так, а на фоне, как это водится в США, скандалов, шоу, бурных обсуждений. В тот раз они были вызваны появлением небезызвестной игры Mortal Kombat, а также нескольких других игр, в которых демонстрировались сцены жестокости. Это все привело к слушаниям в сенате, где постановили, что необходимо внедрить систему рейтингов. Более того, был поставлен этот вопрос довольно жестко: либо государство начинает заниматься регуляцией контента в играх, и всем становится больно и плохо от этого, или сама индустрия начинает саморегулироваться.

Разумеется, индустрия выбрала второй вариант, и так появилась ESRB. Это такая негосударственная организация, которая, собственно, и создает систему рейтингов в играх. И сам рейтинг видеоигр получил одноименное название. Вслед за США эта инициатива была подхвачена и в Европе, и Японии, а позже дошла и до России. В каждой из стран существует своя система рейтингования, но все они более-менее похожи и работают по одной схеме: издатель заключает договор с организацией, которая занимается рейтингами, и, соответственно, организация оценивает видеоигру и присваивает ей тот или иной рейтинг.

В Германии прибавляется несколько лет к тому сроку, который у нас выходит. У нас, например, пометка 6 лет, то в Германии это, скорее всего, будет 11 лет. Там зеленая кровь в играх. Если есть, то она зеленая. В Китае, например, до конфликта, может, не все знают, что американские игры попросили на выход из Китая. Это большой удар, потому что как и прокат кино, так и серваки с играми онлайн для западных компаний в Китае — это золотое дно. Там нельзя, чтобы кости. То есть кости связаны с предками, носят религиозный характер. Соответственно, в играх никаких там скелетов и так далее в Китае быть не может. У каждой страны, ну, не у каждой, у значимой страны есть какие-то свои вещи. Но в нашей стране действительно вот эти возрастные цензы иногда очень странно присваивают, особенно для фильмов. Это прям отдельный разговор, какие фильмы показывают 6+ у нас в стране.

Да, и здесь рождаются даже такие шутки, типа того, что что общего между возрастным цензом и мнением родителей о вашей жизни? В обоих случаях вы никогда не являетесь достаточно взрослым, чтобы знать достаточно и получить весь контент сразу.

Но, тем не менее, система рейтингов существует, мы с ней живем. Ну, а в целом, Михаил, вот что мы можем сказать про то время, которое дети, подростки проводят в гаджетах, в сети, в играх? Есть какая-то статистика на этот счет?

Да, я сегодня специально ее собирал, эту разную статистику. Вообще, если смотреть замеры, сколько народа сидит в интернете в мире, то в среднем это 6 часов 37 минут. Но россияне здесь выше среднего на целый час 20 минут. У нас 7 часов 57 минут. Практически 8 часов средний россиянин находится в интернете, из которых 3 часа он тратит на видео. Это YouTube, TikTok и так далее. И 2 часа на соцсети, а остальное уже на все остальное.

У нас около 147 миллионов населения, 75% населения у нас в городах, где есть широкополосный интернет. А мобильных пользователей, кто пользуется интернетом через мобильный интернет, у нас 222 миллиона человек, что говорит о том, что несколько симок или несколько гаджетов, которые приходится на человека. 127 миллионов россиян имеют доступ в интернет и 106 миллионов используют социальные сети.

Социологическое исследование проходило в прошлом году, называлось «Подростки 360», но хватило больше 300 тысяч респондентов из 85 регионов, из них почти 140 тысяч — это были подростки непосредственно, чуть меньше их родители, педагоги и так далее. И почти четверть подростков, 23%, заявили, что проводят в интернете более 7 часов каждый день. Это бьется и с другими исследованиями. 80% заявили, что минимум 3 часа в день они проводят в интернете. И согласно этому исследованию, у 90% подростков часто происходят какие-то случаи, когда они отвлекаются на развлечения в интернете во время дела. 70% могут откладывать дела, чтобы провести больше времени в интернете. И 60% говорят о том, что испытывают раздражение, если долго не могут зайти в интернет. Это приблизительно я в отпуске. У меня начинается ломка где-то минут через 40–50: а где здесь Wi-Fi? Когда я плыву на корабле, на Волге, где плохо ловит интернет, я начинаю бегать по борту корабля и ищу, где хорошо ловит.

Фонд развития интернета как раз изучает детский интернет. У нас, к сожалению, стали реже выходить исследования именно по детскому интернету, раньше они выходили практически каждый год, сейчас с перерывами. По их статистике, дети от 5–6 лет могут сидеть в интернете не более часа в день. Это вот тот максимум, который они могут проводить. Причем дети 5–6, даже иногда и 7 лет, они не понимают, что они сидят в интернете. Они обычно сидят в какой-то программе, которая что-то подкачивает через интернет. То есть у детей в этом возрасте еще нет понятия, что такое интернет. От 7 до 11 лет не более 3 часов в день в интернете должны проводить. А подростки 12–13 лет должны проводить до 5 часов в день.

На самом деле я, с одной стороны, сейчас только что порадовалась, потому что получается, что я все-таки меньше, чем в среднем, практически на два часа, чем среднее население земного шара, сижу в гаджетах, это очень приятно. С другой стороны, как раз, может быть, поэтому я и считаю, что далеко не всегда это все развивается в зависимость. Хотя, честно говоря, я с юности, с детства была человеком всегда азартным. И если в детстве я играла в нарды со взрослыми мужчинами, пока не научусь обыгрывать лиц, профессионально играющих, то я боюсь, что если бы в моем детстве были компьютерные игры, это могло бы закончиться для меня плохо.

Зависимость от гаджетов. Вообще, что это такое? Де-факто — неконтролируемое использование, злоупотребление гаджетами. Понятно, что это негативно влияет на психическое и физическое наше состояние, но на самом деле давно достаточно попытались провести исследование. Как только мобильные телефоны вошли плотно в нашу жизнь, мы выяснили, что есть люди, которые очень болезненно относятся к тому, например, что вторая половина не берет трубку, то есть если у вас есть телефон, зачем он тебе нужен? Это одна сторона полного контроля.

Как раз за счет этого усилились целые массивы, я бы сказала, деструктивного поведения, насилия в семье, в том числе психологического насилия, в том числе, кстати говоря, и родителей над детьми, потому что вам выдали телефон, почему ты не берешь его в школе, предположим, а ребенок может быть на дополнительных занятиях или по каким-то причинам не пользуется в этот момент телефоном.

Для некоторых это работа. Не забывайте, они туда выходят на работу.

То есть на самом деле компьютерная игра дает те же удовольствия, те же ощущения удовольствия, как и шоколад, обнимашки или вид любимого человека. И с этой точки зрения как раз крайне важно, что мы не должны маркировать гаджеты, интернет и компьютерные игры обязательно сразу как самые негативные и опасные формы формирования зависимости и зависимого поведения. Важно разграничивать, каким еще образом наши дети, наши подростки получают эти самые дофаминовые впрыски, так скажем. То есть, что это не только игра будет единственное светлое пятно в его жизни, не только кручение рулетки, получение персонажа, накопление игровой валюты.

Во многих странах мира лутбоксы вообще признаны сегодня формой азартных игр, запрещены как рулетки. Потому что действительно дети вбухивают туда огромные деньги в надежде получить облик на персонажа, например, который он хочет.

И этот облик, предположим, если мы возьмем Overwatch, не дает вам вообще ничего, или Diablo. То есть он не приобретет вам чего-то такого особенного, интересного. Вы просто красиво наряжаете своего персонажа, который у вас бегает в игре, и все.

В мартовском обзоре новостей мы с Сергеем как раз рассказывали про мужчину, который грабанул салон с айфонами на 2 миллиона рублей, продал эти айфоны за 300 тысяч рублей, чтобы расплатиться за долги на 300 тысяч рублей, которые он потратил на «Контру», где он покупал скины для своего героя на 300 тысяч рублей. Вот такая у него цепочка была, его посадили.

Но главный вопрос теперь к Лизе. Вот вы топили мужчин в бассейнах в «Симсе». А как вообще заниматься профилактикой подобных действий?

Вообще, если мы говорим про вопросы, связанные с зависимостью, мы должны не забывать о том, что мы сами, в общем-то, все не только игрозависимые, но и смартфонозависимые. Если бы сейчас наши дорогие слушатели были нашими зрителями, то увидели, что пока один из экспертов вещает, трое других находятся в своих телефонах, которые ведут свои переписки, которые листают новостную ленту, а может быть, просматривают бесконечное количество товаров в онлайн-магазинах. Но не будем о наших зависимостях, поговорим о том, как выстраивается профилактика в данных случаях.

Есть радикальные способы. Возьмем опыт Китая, где еще в 2011 году открывались специальные лагеря для детей-, подростков-игроманов. За 1000 долларов в месяц ребенка отучали от компьютерных игр, приучая жить в реальном, а не в виртуальном мире, при этом используя различные практики психотерапии, различную физическую нагрузку и коммуникацию в условиях реальной жизни. И никакого интернета.

Если мы возьмем опыт европейский, то, например, в 2019 году в итальянском парламенте был рассмотрен законопроект, в рамках которого предлагалось отправлять в реабилитационные центры смартфонозависимых подростков. Бороться с этой патологией предлагалось в том числе при помощи довольно радикальных методов. Так наиболее зависимых подростков выявляли в образовательном учреждении и, безусловно, с согласия родителей или законных представителей, путем межведомственного взаимодействия направляли за государственный счет в реабилитационные центры.

Вообще, очень полезный совет — поиграть со своим ребенком и посмотреть, во что он играет, как он играет. Возможно, у вас идет процесс формирования очень крупного игрока в игроиндустрии на очень высоком уровне.

Дело в том, что родителям некоторым очень полезно было бы посмотреть, сколько зарабатывают профессиональные игроки. И это в принципе для кого-то из ребят может быть действительно хорошей профессией на всю жизнь. Сначала они играют, а потом они тренируют других игроков и показывают, как формироваться, как работать в команде. Это полезные навыки, которые могут быть очень и очень востребованы и очень неплохо оплачиваться.

А еще есть всякие детские подкасты, рассчитанные именно на молодежь и подростков. Их сильно развивает «Яндекс Музыка». Поищите в подборках, и много там что найдете. И мы вообще этот подкаст записываем всегда ради рекламы книг. Нам потом идут отчисления с «Библио-Глобуса» и других книжных сетей.

Дэйв Креншоу «Миф о многозадачности. К чему приводит стремление успеть все». Неплохая книга, очень маленькая, которая описывает именно проблемы многозадачности. Сегодня мы не успели про это поговорить, но это очень важный аспект.

Дэниел Сиберг «Цифровая диета. Как победить зависимость от гаджетов и технологий». Поможет выстроить какую-то диету, которая позволит чуть меньше времени тратить на гаджеты. Я тоже зависим от гаджетов и буду стараться снижать нахождение в интернете.

Жадсон Брюер книга «Зависимый мозг. От курения до соцсетей: почему мы заводим вредные привычки и как от них избавиться».

Великолепная книга социального психолога Джины Твендж «Поколение селфи. Кто такие миллениалы и как найти с ними общий язык». Неплохая книга двух авторов Василия Ялтонского и Марии Наместниковой «Выжить в цифровом мире для родителей», она даже где-то есть в бесплатном варианте в PDFке.

Элизабет Килби «Гаджетомания: как не потерять ребенка в виртуальном мире». Там, причем, автор затрагивает разные возраста и важные аспекты, когда выстраивать с детьми цифровые правила. Например, когда вы первый раз покупаете гаджет ребенку, когда меняете каждый раз. То есть это как раз возможности выстраивания определенных требований.

Дени Мадлен «Интернет, телевизор, видеоигры. Верная дозировка и правила применения».

И неплохая книга Даниэле Новара «Не кричите на детей! Как разрешать конфликты с детьми и делать так, чтобы они вас слушали».

Ну что ж, дорогие друзья, мы подошли к концу нашего подкаста о том, как игры и гаджеты влияют на жизнь наших детей и подростков. И как мы с вами поняли, важно найти баланс между играми и другими аспектами жизни.

Игры могут быть очень полезными для развития социальных навыков, креативности. Но также важно уделять время учебе, спорту, другим хобби, а самое главное — общению с близкими людьми.

Играть и использовать гаджеты, как и все остальное в жизни, нужно уметь с умом. Точно так же, как и слушать наш подкаст «Неправильные эксперты». На сегодня все. Всем пока!

Всего вам доброго!

Пока!

Пока-пока.

Пока-пока!